продолжение
этого поста:
Дурные намерения ветхозаветного бога просматривались прямо сразу: в истории изгнания из рая. При буквальном прочтении выяснялось следующее: бог обманул Адама и Еву, сказав, что плоды древа познания нельзя есть, потому что они смертельны ("
ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь"). На самом же деле они позволяли отличать добро от зла ("что такое хорошо и что такое плохо",) и давали знание ("
И увидела жена, что дерево ... вожделенно, потому что дает знание"). A змей как раз сказал правду - а если бы не змей, так и сидели бы они в саду голые и бестолковые.
То есть, в моем тогдашнем понимании, первых людей вела тяга к познанию и этике (самоанализу, самосовершенствованию), а бог поступал примерно как те рабовладельцы в "Хижине дяди Тома", которые пороли негров за попытки обучиться грамоте. Для ребенка-школьника, воспитанного в идеалах просвещения, тяга к знаниям является абсолютным добром, не нуждающимся в дополнительных обоснованиях. Сначала обманом запретить что-то узнавать, а потом, без всякой неловкости за собственное вранье, выгнать "узнавшего" - такая последовательность была хорошо понятна из реальной жизни.
Более того, и истинные мотивы запрета и изгнания были в Бытии изложены довольно однозначно ("
вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно"). То есть бог не только не боится, что Адам с Евой могут умереть, а наоборот, активно предотвращает возможность бессмертия. Адам был нужен только чтобы "
возделывать .. и хранить" едемский сад, а после изгнания - "
чтобы возделывать землю". Но творение оказалось обладавшим собственной волей, и испугавшийся господь быстренько сослал его за можай.
Препятствия, которые чинил бог людям в работе и учебе на этом не закончились. В мифе о вавилонской башне я опознала уже известный мне греческий, про титанов (?) которые хотели поставить Пелион на Оссу, добраться до Олимпа, и похитить богинь. Но в библейском тексте никаких агрессивных намерений у людей нет, просто желание сделать что-то сложное, самостоятельное и исключительное, т.е. проявить свой "лучший человеческий потенциал". (“
И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли”) А бог не хотел, видимо, чтоб они самопроявлялись ("
И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать.") То есть разогнал всех, даже без особой необходимости, а так - чтоб много о себе не воображали.
Своей игрой в фаворитизм он соблазняет Каина на убийство брата. Почему, собственно, он не хотел плоды земные (хотя сам послал людей "возделывать землю"), а взял только Авелевых убитых ягнят? Удачность этой манипуляции привела бога к последующим экспериментам в фаворитизме по отношению уже к целым группам людей.
В обмен на внимание и славословия он обещает Аврааму (которому позволено все, включая сдавать жену напрокат), что именно его потомки расплодятся и от них произойдут цари. Обещание, с моей точки зрения, было вполне аморальное, поскольку цари - это же эксплуататоры крестьян и рабочего класса.

Картина получалась такая: бог не любит знаний и умений, зато за лесть и покорность обещает дать возможность бездельничать и гонять окружающих.
Дальше, разумеется, уже упомянутая выше история с жертвоприношением. Моя реакция на нее была сходной с описанной ниже
Дорога уходит в даль писал(а):..."Абрахам! Я возлюбил тебя больше всех людей, и я приказываю, чтобы ты принес мне в жертву своего единственного, своего возлюбленного сына Исаака!"
- Это как же - в жертву? - недоумеваю я.- Что это значит: принеси мне в жертву своего сына?
Фрейлейн Цецильхен объясняет восторженным голосом:
- Это значит: "Убей своего сына! Убей его во славу своего господа!"
- И этот Абрахам убил сына? - Я еле выговариваю эти слова, до того мне страшен их смысл.
- Да! Абрахам взял своего сына, связал его по ногам и рукам, как жертвенное животное, и уже занес было над ним нож, чтобы заколоть его, но...
- Но...- повторяю я невольно с ужасом и надеждой.
- ...но бог послал своего ангела, и тот остановил руку Абрахама, занесенную над сыном! - торжествующе заключает рассказ фрейлейн Цецильхен.
Я шумно вздыхаю. Мне легче - не убил он сына! Но я не все понимаю в этом рассказе.
- А зачем это было нужно богу, чтобы Абрахам убил своего сына?
- Бог хотел проверить, как сильно предан ему Абрахам. И пастор Бринк сегодня в своей проповеди сказал нам: "Мы все должны быть готовы отдать богу самое дорогое, самое любимое..." Не дергай себя за ухо - воспитанные дети так не делают! Сложи руки на коленях.
Я молчу. Я думаю. Потом говорю с железной уверенностью:
- Никогда в жизни мой папа не связал бы мне руки и ноги, как жертвенному животному, чтобы убить меня! И мама тоже никогда!
- Твои родители, Альхен, не очень верят в бога... Но ты должна верить! Должна!
"Должна, должна"... Как я могу верить в него, когда он такой ужасный! На картинке в молитвеннике у фрейлейн Цецильхен бог нарисован сидящим посреди облаков, и бородища у него похожа на взбитые сливки: белая, густая, пышная. Глаза у этого бога пронзительные и злые.
Фрейлейн Цецильхен рассказывает мне о нем каждое воскресенье, после возвращения из кирхи, и всегда что-нибудь нехорошее! То он разрушил два города, то превратил женщину в соляной столб, то выкинул еще какую-нибудь злую шутку... Фрейлейн Цецильхен сама видела, как бог убил на месте одного парня! И, думаете, за что? Была гроза, сверкала молния, гремел гром,- в общем, самое простое дело, но Цецильхен - уверяет, будто гроза - это голос самого бога... И вот какой-то озорной парень, стоя под деревом, вдруг, вместо того чтобы смиренно молиться, громко захохотал (Цецильхен видела, как сверкали его белые зубы) и крикнул... Ох, что он крикнул!.. И сразу молния ударила в то дерево, под которым он укрывался, дерево рухнуло и придавило парня насмерть!
- А что он крикнул? За что бог его убил?
- О господи боже, что он крикнул! - И, закрыв в страхе глаза, Цецильхен говорит очень тихо: - Гремел гром, а парень крикнул со смехом: "Боженька играет в кегли!"
За такой пустяк - и смерть парню?
- Это электричество! - пытаюсь я объяснить фрейлейн Цецильхен.- Мне папа говорил: молния - это электричество... и в грозу не надо стоять под деревьями...
Но разве Цецильхен что-нибудь втолкуешь! Всяких страшных историй Цецильхен рассказывала мне много. Но такого, как с этим Абрахамом, еще ни разу! "Убей своего сына, потому что я тебя очень люблю!" Бедный Абрахам наплакался, наверно. И Исаак этот, горемычный, тоже, верно, плакал и кричал: "Не надо! Не надо меня убивать!" Хорошо еще, что ангел успел отвести Абрахаму руку с занесенным ножом! А вдруг ангел зазевался бы? Ведь даже поезда опаздывают! Часы и те отстают! Нет, нет, очень злой этот бог, очень противный! И я его терпеть не могу - вот!
Я понимала, что у бога время может быть другое, и ангел бы не опоздал. Но от этого идея мучить ребенка мне ближе не стала.
Дальше бог временно уходит на второй план, уступая место семейной хронике. …И снова проявляется - опять в роли провокатора - в истории с египтянами. Раз за разом он "ожесточает сердце фараона", чтоб потом навлечь кару на него и его народ. "
Я отягчил сердце его и сердце рабов его, чтобы явить между ними сии знамения Мои, и чтобы ты рассказывал сыну твоему и сыну сына твоего о том, что Я сделал в Египте, и о знамениях Моих, которые Я показал в нем, и чтобы вы знали, что Я Господь", "
Я ожесточу сердце фараона, и он погонится за ними." То есть сам создавал повод для показательных порок, окончившихся массовым потоплением в Красном море.
Потом Моисей принес десять заповедей, из порядка которых явно следовало, что бога куда больше волнует почитание его-родимого, чем этика отношений. При этом человеческие заповеди были относительно (для древних) нормальными - хотя оставалось необьясненным, почему можно было, например, украсть у египтян серебрянные и золотые вещи. Изложения законов и правил дальше шли, повторяясь и переплетаясь, до самого конца пятикнижия, и основное внимание там уделялось тому какого цвета и из какой ткани должны быть занавесочки на скинии, и одежки у священников, а также навязчивому, нереально детальному разделению всего существующего на "чистое" и "нечистое" (бог явно принадлежал к тем, кто везде видит микробов, и по 20 раз на дню моет руки антисептиком.) Правила взаимоотношения людей между собой были, как раз, сравнительно нормальными, но как-то терялись на общем фоне навязчивого невроза. Но главное - запугивание. "
и если презрите Мои постановления, и если душа ваша возгнушается Моими законами, так что вы не будете исполнять всех заповедей Моих, нарушив завет Мой, то и Я поступлю с вами так: пошлю на вас ужас, чахлость и горячку, от которых истомятся глаза и измучится душа, и будете сеять семена ваши напрасно, и враги ваши съедят их; обращу лице Мое на вас, и падете пред врагами вашими, и будут господствовать над вами неприятели ваши, и побежите, когда никто не гонится за вами. Если и при всем том не послушаете Меня, то Я всемеро увеличу наказание за грехи ваши, и сломлю гордое упорство ваше, и небо ваше сделаю, как железо, и землю вашу, как медь; и напрасно будет истощаться сила ваша, и земля ваша не даст произрастений своих, и дерева земли не дадут плодов своих. Если же [после сего] пойдете против Меня и не захотите слушать Меня, то Я прибавлю вам ударов всемеро за грехи ваши: пошлю на вас зверей полевых, которые лишат вас детей, истребят скот ваш и вас уменьшат, так что опустеют дороги ваши. и т.д. и т.п. стих за стихом много раз.
Дальше шли книги Судей, Царств, и прочие исторические хроники, известные мне по изложению Косидовского. Пророки были бессюжетны и читались плохо. Я перешла сразу к Новому завету.
Атмосфера там была полегче, Иисус был симпатичен, и справедливо критиковал столь раздражавшую меня ветхозаветную озабоченность формой. Его призывы к бескорыстию в поступках и помыслах мне вполне были близки. Уступать угрозам и поддаваться на подкупы, как я знала, было недостойно, и действия имели ценность только при мотивации изнутри. Когда я что-то отказывалась делать просто так, а потом соглашалась за какой-то предложенный бонус, мама всегда надо мной смеялась и говорила "Эх ты, продажная душа."
Но ветхозаветный бог далеко не гнушался и знамениями и угрозами, a Иисус утверждал преемственность традиции, и что был послан тем самым ветхозаветным богом.

А вся телега, что "бог не пожалел собственного сына дабы искупить первородный грех" вообще не выдерживала никакой критики, поскольку в истории с Адамом и Евой на мой взгляд, он сам вел себя куда хуже, чем люди.
"Да это же обычная манипуляция" - догадалась я наконец. Ситуация представилась мне по аналогии со следующей: взрослые рассердились на тебя, накричали и выгнали сидеть в своей комнате пока не одумаешься. Через некоторое время они обнаруживают, что, вместо того чтоб обливаться слезами раскаяния и желать выйти обратно, ты занялась там своими делами, тебе совсем не так плохо, обиженной ты считаешь себя, и никуда выходить не собираешься. Тогда - и только тогда - они приходят сами, все такие вежливые, и начинают взывать к твоей этике, говорить своей к тебе любви, вспоминать чем они ради тебя жертвуют, и всячески показывать, что видят и уважают твою индивидуальность. Что может и было бы убедительным, если бы шло сначала, а не следовало за провалом силовой тактики. Вот так и ветхозаветный бог, не смогши добиться нужного уровня трепета и внимания путем угроз и материальных обещаний "позаботиться о потомстве", перешел на более тонкую тактику, апеллируя к этике и чувству вины.