[Улисс]

"Луначарский" на соседнем форуме всколыхнул тему коммунистического общества; как относиться к перегибам во время его построения). Людей до сих пор волнует эта тема. Также пользователи усомнились в цифре: продолжительности рабочего дня в царской России.

**********

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

В дискуссиях о «хрусте французской булки» и величии дореволюционных империй люди напрочь забывают, в каком адском положении находился
целый класс — городские фабричные рабочие.

Если в индустриальной Европе пролетариат составлял уже большинство населения, то в России это было около 17-18% жителей страны. Но именно эти миллионы людей испытывали на себе всю тяжесть власти буржуазии: у них не было ни земли, ни собственности, а только ежедневный многочасовой изнурительный труд.

Давайте сравним сухие факты: условия труда при «диком» капитализме XIX века и то, что зафиксировало у себя первое в мире социалистическое государство.

Капитализм XIX века // Социализм

Рабочий день

Было: По 14-16 часов в сутки. Человек приходил в барак или трущобу только поспать. Жизнь проходила у станка.

Стало: Советская власть одним из первых декретов (29 октября 1917 года) ввела восьмичасовой рабочий день. Впервые в истории у рабочего появилось время на личную жизнь, отдых и образование.

Выходные и отпуска

Было: Отпуска отсутствовали полностью. Выпало воскресенье? Тебя могли припрячь бесплатно чистить котлы. Работали годами на износ, пока не отказывало здоровье.

Стало: Законодательно закрепленный ежегодный оплачиваемый отпуск и гарантированные государством выходные дни. Отдых стал неотъемлемым правом, а не роскошью для богатых.

Болезни и травмы

Было: Жесткий принцип «Заболел — лечись сам». Заболел или потерял руку в станке (а из-за усталости калечились тысячами)? Тебя просто выбрасывали на улицу без копейки, на твое место стояла очередь из таких же голодных.

Стало: Бесплатная государственная медицина и оплачиваемые больничные листы. Травма на производстве стала ЧП, за которое отвечало руководство, а пострадавшему гарантировалось обеспечение.

Дети у станков

Было: Массовый детский труд с 5-7 лет. Малыши вкалывали в шахтах и на ткацких фабриках по 12 часов за сущие копейки, потому что одной зарплаты отца семье физически не хватало на еду.

Стало: Полный запрет детского труда. Вместо шахты и завода ребенка отправили в бесплатную школу, а затем открыли двери в бесплатные кружки, пионерлагеря и университеты.

Жилье

Было: Фабричные казармы со «сменными нарами» (когда один рабочий спит, а второй в это время у станка) или сырые подвалы без вентиляции и канализации.

Стало: Ликвидация трущоб. Рабочих переселили из подвалов, а позже развернулось масштабное бесплатное предоставление жилья с водопроводом, отоплением и всеми удобствами.

Всё то, что мы сегодня воспринимаем как естественную норму — 8-часовой рабочий день, суббота и воскресенье, декрет для женщин, оплачиваемый отпуск, пенсия по старости и бесплатный визит к врачу — не свалилось с неба.

В XIX веке капиталисты искренне считали, что дать рабочему отпуск или сократить смену до 8 часов — это «разорить экономику».

К тому же пример социалистического государства, поднявшего человека труда на щит, заставил весь остальной мир (включая Европу и США) идти на уступки своим рабочим, вводить профсоюзы и социальные гарантии, чтобы у них не вспыхнула своя революция. По сути, современным качеством жизни рабочий класс по всему миру обязан именно этому историческому сдвигу.

**

Как Заяц строил коммунизм

Решил однажды Заяц построить коммунизм.

А коммунизм у Зайца был простой, как три копейки: чтоб травы было зелёной много, и чтоб морковки вдоволь — круглый год, чтоб дофига её было.

И взялся Заяц за дело.

Всё озеленил. Все поля засадил. Газонами зелёными ландшафты украсил. Земелюшки распахал — немерено. И морковь созревала у него постоянно: то на одной грядке, то на другой. Заяц был зажиточный и смышлёный. Техники за границей закупил — за излишки морковки. И газонные квадраты продавал для пейзажей других заинтересованных лиц — рулонный дёрн, ковры из травы.

И так Зайцу хорошо стало — рай на земле. Всё зелёное. Травы — завались. Моркови — завались.

Прослышал об этом Волк.

— Говорят, Заяц коммунизм построил, — сказал он сам себе. — И живёт припеваючи. Пойду посмотрю на его рай. Может, и мне там хорошо будет?

Пришёл Волк в заячий рай. А там — всё зелёное. И моркови — дофига.

Пожил Волк денёк. Пожил другой. И загрустил.

Задолбало его всё зелёное. И морковка — на завтрак, на обед и на ужин. И спрашивает он Зайца:

— Это и есть твой рай? Так в нём же хреново! Надоела морковка! Хочу чего-нибудь краааасного! Оранжевое это уже в горло не лезет! Я.. Я... Я мяса хочу!

— Так при коммунизме должно быть всё зелёное и много моркови! — сказал Заяц.

— Нет, — ответил Волк. — При коммунизме должно быть всё красное и много мяса!.. Где моя отбивная? — спросил Волк. — В соусе из... слёз маленьких и противных Зайцев, которые нихрена рай на земле не могут построить по-нормальному! Коммунизм у тебя с оранжевыми ушами из каждого угла торчащими весь!...

Налились глаза у Волка природой его волчьей, и он перестал осмыслять действительность... И не договорил... Стукнул кулаком здоровенным по столу, так что вилки с кружками подпрыгнули. И погнался Волк за Зайцем, и... съел Зайца.

И коммунизм начался у Волка.

Потому что каждый строит рай по своему вкусу, а другой приходит — и оказывается, что у него другой коммунизм в раю должен быть. И тогда один рай начинает воевать с другим раем... И не могут они жить мирно, но один коммунизм съедает другой.

**